Проклятие Дома мертвых таблиц

Махир властным жестом заставил охрану остановиться. Он войдет в эту зияющую смрадом и могильным холодом пещеру один. Тайна не любит множеств глаз… Всадники, вскинув было вверх клинки, вспыхнувшие на ярком солнце, теперь неспешно и с неохотой вкладывали уставшее от бездействия оружие в ножны. Пять лет долгих поисков, следования по бесконечным ложным следам, лишения и смерть… и когда, наконец, знак птицы с человеческим черепом, знак, казавшийся лишь их грезами, был на расстоянии копья, им было отказано. Не осмеливаясь перечить господину, всадники замерли, в надежде наконец-то прикоснуться к тайне, окутывавшей долгие годы путешествия. Бесконечными знойными днями они ловили каждое его слово, пытаясь нащупать хоть ничтожный намек о цели скитаний, и бесконечно ледяными ночами, вдали от шатра повелителя, они шептались, представляя несметные сокровищ и волшебные страны. Но ни слово, ни жест, ни вздох господина не выдавал тайны. Они переглянулись. Азис, самый старый из дошедших до пещеры, прикрыл пальцами рубин на чалме, и все, кроме двоих, незаметно для Махира дотронулись до ножен, показав, что согласны с ним. План был прост: если возвратившись из пещеры господин не поделится тем, ради чего пятьдесят два человека кормят в пустынях, горах и джунглях падальщиков, а тринадцать измученных воинов провели пять лет в седле, они возьмут это силой. Махир застыл как каменное изваяние перед еле угадываемым, заросшим лианами входом, не заботясь, что делается за его спиной, в его уже прошлом, и устремив себя в неведомое будущее. В его мыслях один вопрос, не успевая до конца созреть, перебивался другим, ведущим к новым. Верил ли он в существование черного алмазного джина, пожирающего души? Поможет ли данный ему в Арваде сумасшедшим отшельником камень, чтобы сберечь собственную душу? Противостоит ли он чарам? Заслужил ли он дар, или… Старый великий воин распрямил плечи, сжал в руке, спрятанной под халатом, «Смерть джинов» и, не обернувшись, шагнул во тьму. Пещера сужалась с каждым шагом, стараясь как можно крепче сжать пришельца в каменных влажных холодных объятьях. Пещера диктовала свои условия… Сначала Махир с дрожью в сердце обнаружил, что его вынуждают оставить мешок с оберегами, не пролезавший теперь в узкий проход, потом, что его любимый меч придется бросить – камни стен каким-то неведомым колдовством тянули к себе металл. Теперь что бы ему не встретилось на пути, рассчитывать придется только на кулаки. Он печально ухмыльнулся: если нападут сейчас, он не то, что размахнуться, поднять руку не сможет. Постояв несколько мгновений, воин выпустил из рук меч и протиснулся вглубь, раздирая об стены дорогую ткань. Звуки были мертвы в глубине пещеры, «Или моей могилы», - подумал он и неожиданно вскрикнул: земля под ногами разверзлась, и он стал проваливаться в узкий ход, почти вертикально уходящий к корням гор. Падение вникуда прекратилось через мгновенье – он безнадежно застрял вo вздыбившихся складках халатов. Ужас холодным потом выступил из каждой клетки и приподнял каждый волос на его теле. Голые ноги торчали в преисподней как лакомый кусок для джина или еще какой жуткой твари, таящейся в расщелинах камней. Его будут медленно пожирать живьем как того несчастного слепца. «О, Всемогущий, нет прощенья моим злодеяньям!», - простонал Махир и, ясно представляя уже медленно ползущую к его ступням тварь, стал лихорадочно искать выход. Закричать? Нет, слишком далеко. Охрана не услышит, но на призыв придет кто-то или что-то… Воин оценил положение: его руки оказались на уровне пояса и, попробовав ими пошевелить, и понял, что некоторое пространство для нешироких движений есть. Он поднял голову и с сожалением обнаружил, что скатился достаточно глубоко, чтобы за что-нибудь зацепиться – опоры не было. «Будь проклят тот день, когда я вылез на свет, - зло прошептал пленник пещеры, - лучше бы тогда застрял!». Странно, но иногда проклятия имеют силу молитв. Махир вскинул голову и захохотал, довольный пришедшей вдруг мыслью, и когда неистовый хохот перешел в хрип, он схватился за ткань халата и начал отрывать от него куски. Он скользил вниз по узкому тоннелю абсолютно голый, скользил к неизвестности, как тот, что рождается с болью, проходя темные узкие пути. Его вспотевшая в страхе кожа, соприкасаясь с влажными камнями, облегчала спуск. Но теперь он предстанет перед джином беспомощным, изнуренным и израненным человечком, без оружия, заклинаний и без мемфиского камня, что должен был сохранить его душу… В единый миг его окутали свет, воздух, простор и звук падающих капель. Ослепивший свет, показавшийся невероятно ярким, заставил его плотно прижать ладони к глазам: он не знал, умер ли, так и не поняв, для чего родился, или может…только что появился на свет, а вся предыдущая жизнь была лишь сном в уютной материнской утробе. И не было больше страха. Обнаженный окровавленный человек, свернувшись калачиком на мокрых, пахнущих камнях, просто ждал… - Я знал, что ты придешь,… я долго ждал… - пробирался по проходам мощный голос джина, теряющий силу и смягчающийся по мере приближения. Махир еще не видел, но чувствовал, что этот голос – начала зла. - Стой, джин! Не приближайся… я владею тайным заклинанием, - Махир пытался придать голосу силу, но из груди тягуче выплывали слова изможденного человека. - А…, - протянуло все еще приближавшееся существо, - арвадский камень… это тот, что застрял в твоих лохмотьях на высоте тридцати футов? Звук шагов давал знать, что неизвестный уже вошел. Махир убрал ладони и с усилием приоткрыл глаза: над ним стоял сгорбленный старик, с длинными склоченными белыми волосами и бородой, служившими ему одеянием – старик был голый. - На себя посмотри, - пошутил незнакомец и помог Махиру подняться. Воин огляделся: небольшой отсек пещеры, от которого в неизвестность отходили узкие тоннели, освещался факелами, выделяя из темноты письмена и рисунки на древних стенах. Не было раскиданных человеческих костей, не видно было и засохших бурых пятен – свидетелей тысячелетних пиршеств джина. - Где джин? – удивился Махир, - и кто ты? Старик потянул его к правому коридору и приказал следовать за ним. - Джина нет и никогда не было! - Старик, ты хочешь заманить меня в ловушку. Отвечай, где джин, я слишком долго искал его,.. иначе… - воин решил запугать деда. Старик, указывающий дорогу, обернулся и рассмеялся: - Иначе что?... А впрочем, ладно. Если хочешь отпугнуть кого-нибудь – поставь у ворот джина, да почудней. – Старик продолжил путь по коридору. – Последние шестьдесят, кажется, лет, здесь только я. А передо мной здесь был сумасшедший Кадыр, а перед ним - плаксивый Абдулла, а перед ним, вроде бы, жестокий повелитель северных гор Рашид... Старик резко остановился и, запустив в свалявшиеся волосы пальцы, стал задумчиво чесать голову: - Или Рашид был перед персидским магом… как его там… Зару… Зара… Да демон его помнит! – старик продолжил путь молча. Наконец они попали в довольно широкую обжитую комнату со сложенной из камней лежанкой, покрытой какими-то тряпками и чем-то вроде стола, на котором догорала жировая свеча. Махир подошел к кровати и пощупал ткань – парча. - А! Это моя гордость, - протянул дед, - ты не представляешь, сколько всего можно выудить из тоннеля, по которому ты летел… у меня даже специальная тащилка есть… потом покажу. Махир хотел опуститься на пол, но дед потащил его в другой коридор, оканчивающийся небольшим водопадом. Пока воин смывал кровь с израненного тела, его спутник не проронил ни слова, и только когда они вернулись в комнату, и старик уступил путнику парчовую постель, хранитель пещеры начал свой рассказ. - Я Самир, седьмой сын правителя Бактрии. Как и ты, услышав от придворных магов о самом великом сокровище, я потерял сон и аппетит. И возможно, как и ты, я перешел жить в хранилище древних таблиц, не смотря на угрозы отца и слезы жены, - старик посмотрел на Махира, и тот кивнул. – Я выучил много чужих наречий от поставляемых мне пленников… я ловил намеки… разгадывал пути звезд… творил заклинания. Наконец, совсем отчаявшись, я приказал казнить всех придворных магов. Я сам влил золото в их лживые глотки! Самир набрал воздух в грудь для следующей фразы, но слабый голос Махира перебил его: - Труба дэва… - Что? – не понял старик. - Труба дэва…, - задумчиво повторил воин, - так Я казнил магов. Самир придвинулся и вопросительно посмотрел на собеседника. - Это очень узкая вертикальная труба, нижний конец которой идет в преисподнюю, - вздохнул он, - я не знаю каких демонов поселил в том подземелье отец… Но я сам затолкал в эту трубу мага так, чтобы сначала только ступни свисали из трубы. Когда его жуткие визги и хрипы стихали, я проталкивал его чуть ниже… - Он сказал тебе? – поинтересовался Самир. - Да… я вытащил его после признания… но он был только… наполовину. – Махир передернулся вспоминая свой ужас, когда застрял в проклятом тоннеле.- Тогда я и узнал о таблице мертвоголового ибиса. - И ты нашел ее в Доме мертвых таблиц? – все больше оживлялся старик, дергая за нитки своей памяти, единственные связи с другим уже миром. - Дома таблиц больше нет, старик… Что-то упало с неба. Оазис сравнялся с пустыней, и вода отступила далеко на север… Я потерял там почти тридцать воинов. Самир, довольный, откинулся к стене и, потирая сухенькие ручки, улыбнулся: - Не жалей о таблице ибиса, не упади это с неба, ты все равно никогда не нашел бы ее! Махир приподнялся и подозрительно покосился на старика. Удовлетворенный шалостью дед хихикнул, прыгнул как кот к стене, начал что-то ощупывать, нажимать, ругаться. Наконец, он вытащил один из камней и засунул руку по локоть в образовавшуюся нишу. Через несколько секунд ругательств он выудил маленькую глиняную таблицу и со старческим писком «Ой!», бросил на пол и начал на ней скакать пока не превратил глину в пыль. Махир, открыв рот, наблюдал за безумством отшельника. - Пусть никто сюда больше не придет, - пожал старик плечами. Самир предложил Махиру какой-то неведомый напиток, и теперь маг, посвятивший свою и тысячи чужих жизней поиску великого дара, уплывал в царство сна, и его память текла от настоящего к прошлому. Безумный Самир с интересом слушал, как молодой мидийский маг убил своего учителя, не желавшего открывать секрет молодости, как бежал в чужую страну, и с помощью чар иллюзии подменил на троне законного наследника. Как мчался с армией и смертью по соседним землям все дальше то к южному морю, то к западному морю, то к дикому северу, то в восточные непроходимые леса. Как везде он выискивал магов, слышавших хоть намек о Даре… Как, увидев вместо Дома таблиц огромную дыру в преисподнюю, зиявшую посреди пустыни, кинул порошок смерти в колодец. Как брел потом один по пескам, теряя рассудок, пока не продал душу кому-то… кому, он уже не помнил… и как вернулся на трон. Как с новой армией бросился искать магов, спрятавшихся от его безумия в восточных горах. Как терял людей, коней, терпение и милосердие, когда шел по ложному следу, потому что хитрые маги, схваченные на краю земли, не хотели умирать и водили его за нос… Как с тринадцатью набрел на заветный символ…

andhakara