Первый начальник МУРа

Взяв власть, большевики получили тяжёлое наследство: существовавшая в России отлаженная система криминального сыска развалилась благодаря неверным решениям и действиям Временного правительства. После амнистии в марте 1917 года всем преступникам, осуждённым до февраля, Россию наводнили рецидивисты. В Москве и губернии действовало более тридцати банд, многие из которых насчитывали до сотни стволов. Причём стволы находились в руках профессиональных преступников. Чего стоил один Яшка-Кошелёк: он терроризировал даже ВЧК и бросал гранаты на Лубянке. Налёты бандитов отличались дерзостью, жестокостью и цинизмом. По городу гуляли банды Мишки Рябого, Гриши-Адвоката, Серёжки-Барина, Филиппова-Козули, Сафонова-Сабана и Селезнёва, даже в уголовной среде получившего кличку Чума…

В такой обстановке новая власть не могла отказаться от создания криминального сыска. Милицию, призванную следить за порядком, создали в ноябре 1917 года, а 5 октября 1918 года для «охраны революционного порядка путём негласного расследования преступлений уголовного характера и борьбы с бандитизмом» образовали уголовный розыск. В Москве создали городское управление — легендарный МУР. Его первым начальником стал Александр Максимович Трепалов. Сейчас мало кто знает об этом замечательном человеке. Хотя именно ему мы обязаны ликвидацией бандитизма и знаменитого Хитрова рынка в Москве.

Трепалов родился в 1887 году в Санкт-Петербурге. Работал вальцовщиком на судоремонтном заводе, во время Первой мировой войны служил гальванёром на броненосном крейсере «Рюрик» Балтийского флота, сидел в страшной плавучей тюрьме на корабле «Грозный» в Ревеле, затем списался на берег, прошёл Западный и Австрийский фронты. Ранее Александр Максимович никогда не учился даже азам сложного искусства криминального сыска, однако он обладал острым природным умом, цепкой памятью, недюжинными организаторскими способностями и не стеснялся настойчиво учиться тому, чего не знал или не умел. Его отличали большое личное мужество, холодная отвага, беспримерное умение владеть собой в совершенно невообразимых ситуациях. Кроме того, балтиец был настоящим атлетом и прекрасно владел оружием. Казалось бы: вот портрет человека, лихо гонявшегося по городу за бандитами, уничтожая их в жарких перестрелках. Случались и перестрелки, но самому храброму шерифу было далеко до матроса-самородка!

Первое, с чего он начал в новой должности, — изучение методов работы старой сыскной полиции и её сохранившихся архивов. Второе — тщательный анализ уголовных дел. Третье — реорганизовал угрозыск, придав ему большую мобильность и боеспособность. Четвёртое — начал постоянное и планомерное обучение сотрудников искусству криминального сыска, чтобы постоянно получать необходимую информацию об уголовном мире. Смело взял на вооружение в оперативной работе испытанные веками методы «проклятого прошлого». В то время для этого требовалось немалое политическое мужество. Ленин и другие большевистские лидеры яростно клеймили в своих работах буржуазную полицию и обещали устроить всё в борьбе с преступностью по-новому: отказаться от института осведомителей и прочих «капиталистических» атрибутов сыска, в частности от криминальных учётов, тюрем и прочего. Как ни прискорбно для большевиков, криминальный сыск веками развивался и совершенствовался не по законам Маркса. Все попытки коммунистов построить «новый мир» в сыске потерпели сокрушительное поражение. В том числе от уголовного мира. Но кто бы осмелился спорить с «вождём мирового пролетариата»?

Ночи напролёт горел свет в окнах особняка по Большому Гнездниковскому переулку, где тогда располагался МУР. Оставляя на сон и отдых по два-три часа в сутки, Александр Максимович сам разговаривал с задержанными, расспрашивал о характере и повадках главарей банд, а закончив беседы, долго листал страницы архивных дел.

Однажды он назначил экстренное совещание и сообщил собравшимся сотрудникам:

— Меня уголовный мир Москвы ещё не знает в лицо, поэтому предлагаю разработать и провести операцию по ликвидации головки Хитрова рынка. Приманка — ограбление железнодорожных касс! Банда Водопроводчика намеревалась совершить налёт на кассы, но мы уничтожили бандитов. Я пойду на Хитровку под видом петроградского налётчика Сашки Косого и предложу осуществить план, якобы разработанный Водопроводчиком. У нас находится молодой бандит по кличке Монашек. Он согласился помочь: приведёт на притон мадам Севастьяновой…

К Севастьяновой бандитский главарь Мишка Рябой шёл со смешанным чувством недоверия и надежды — вдруг объявился Монашек, где-то прятавшийся после гибели Водопроводчика, а с ним пришёл питерский «деловой», якобы приехавший в город накануне трагических событий в Марьиной Роще, когда там уголовка перебила всех фартовых ребят. Рябой пробрался к чёрному ходу дома на Хитровке и постучал. Открыла сама Севастьянова и пропустила в коридор.

— Что они? — буркнул Мишка.

— Чай пьют. От водки отказался. Мартын с ними.

Рябой прошёл в комнатёнку, откуда через отверстие в стене, замаскированное с другой стороны зеркалом, можно без помех разглядеть нежданных гостей. В соседней комнате, за столом с самоваром, сидели трое. Монашка Мишка разглядывать не стал. Грузный, патлатый Мартын тоже мало интересовал главаря, а вот питерский?! Рябой жадно впился глазами в лицо молодого крепкого мужчины, одетого в дорогой модный костюм.

В соседней комнате допили чай. Питерский вынул из жилетного кармана золотые часы, щёлкнул крышкой:

— Опаздывает Рябой!

— Придёт, — успокоил Мартын и предложил: — Банчок смечем?

Мишка насторожился: хитрованцы никогда не играли честно — заметит это гость или нет?

— Давай по банку, втёмную, — питерский лениво протянул руку. Мартын быстро выбросил на стол карты рубашками вверх. И застыл, выжидательно глядя на гостя. Тот взял карты, по-тюремному дунул на листы, раскрыл и положил перед собой:

— Очко!

— Фарт, — изумился Мартын и начал сдавать себе. На стол упал туз бубей и следом крестовая десятка. — И у меня очко!

— Играть не умеешь, даже колоду по-человечески не зарядил!

— Да я… — приподнявшись, грозно заревел налётчик.

— Сядь, сявка! — казалось, гость слегка толкнул Мартына кончиками пальцев, но бандит с грохотом рухнул на пол.

Рябой быстро вошёл в комнату, носком сапога отшвырнул карты и зло зыркнул на подручного:

— Все вон! Подать выпить и закуску! Ну, — Мишка залпом выпил стакан водки. Захрустел огурцом. — Чего у тебя?

— Железнодорожные кассы.

— Малохольный, — рассмеялся Мишка. — Перебьют нас!

— Совладаем. Там мошна широкая, можно других в долю взять. Сабан, Кошелёк и Плещинский-Адвокат наверняка пойдут!

— Как бы потом на бубях не остаться, — зло процедил Мишка. — Ты им все планы выложишь, а они тебя и…

— А ни тебе, ни им, — усмехнулся гость. — Человек там надёжный есть, который денежные хранилища откроет. Знали его только я и Водопроводчик. А теперь мой дружок лишь ангелам небесным про человечка расколется. Я же — никому!

— Вот как? Подумаю, — пообещал Рябой, только бы взять кассы, а там все люди смертны, в том числе и питерский… — Ночуешь где?

— В доме Ефремова. Квартира с чёрным ходом. Я её нашёл, когда приезжал на «гастроли». Монашек со мной. Решай, мне незачем без дела болтаться. Откажешься — с другими договорюсь, но в долю больше звать не стану!

— Перед делом лучше собраться в Сухом овраге, на Хитровке, — предложил Мишка, и продолжавший играть роль налётчика Трепалов понял, что бандит клюнул на приманку.

— За этими местами уголовка смотрит. Лучше у меня.

— Твою хату поглядим. Если всё в масть, назначаем день, собираемся и, помолясь, на дело! Адресок Севастьяновой оставь…

Через несколько дней Трепалова, продолжавшего играть роль налётчика Косого, пригласили на тайную сходку главарей банд. Кроме Рябого там присутствовали известные авторитеты Гриша-Адвокат, Сабан и Чума. Заманчиво покончить с этой нечистью, но Александр Максимович решил выждать и не ошибся: бандиты приняли его план и согласились собраться перед делом в доме Ефремова.

В назначенный день Мишка ждал Трепалова в условленном месте на бульваре. Бандит был возбуждён, мутные глаза бегали, двигался резко, порывисто, весь словно дёрганый. «Кокаину нанюхался», — определил Трепалов.

На квартиру, которую тщательно осмотрела Севастьянова, ещё с ночи тайком пришли сотрудники угро. Каждого Александр Максимович предупредил: брать бандитов тихо, без единого выстрела. И вот он ведёт к засаде главаря одной из банд.

— Фартовый ты, — взяв Трепалова под руку, шепнул Мишка. — Хочешь, тайну скажу? Гришка-Адвокат не придёт!

— Почему? — насторожился Александр Максимович. Неужели Адвокат что-то в последний момент заподозрил? Но можно ли верить Рябому? Субъект он коварный: постоянно тискает в кармане рукоять нагана.

— Спужался, — хихикнул Мишка, — что при делёжке серьёзные разборки могут пойти. Ну и…

— Ладно, нечего время зря терять, — Трепалов потянул за собой бандита. В парадном Александр Максимович пропустил Рябого вперёд и оказался справа от него. Внезапно Мишка остановился:

— Давай здесь подождём, пока другие подойдут.

В тишине раздался характерный щелчок — повернулся барабан нагана, поставив патрон напротив ствола. Дальше тянуть нельзя, и железные пальцы балтийца намертво сомкнулись на запястье Рябого, заставив бандита выпустить оружие и присесть от жуткой боли — суставы Мишки трещали, словно зажатые в стальных тисках. Мишка рванулся, но получил крепкий удар по затылку и обмяк. Трепалов быстро втащил его в предупредительно открытую дверь квартиры.

— Остальных будем брать в прихожей, — распорядился он…

В этой операции, подготовленной и блестяще осуществлённой под руководством и при непосредственном участии Трепалова, сотрудники уголовного розыска ликвидировали почти всю головку «вольного города Хивы» — так бандиты именовали Хитров рынок, главный притон и оплот в Москве. «Хитровское дело» не только создало первому начальнику Московского уголовного розыска непререкаемый авторитет среди подчинённых, но и породило одну из традиций МУРа — в опасном деле старший всегда идёт впереди!

В течение двух недель сотрудники утро под руководством и при непосредственном участии Трепалова провели ряд смелых и неожиданных для бандитов операций, ликвидировав банды Сынка, Гришки-Адвоката, Партизана и Якова Кошелькова. Каждая из этих операций была смертельно опасной! Трепалов обладал всеми качествами высококлассного сыщика и прекрасного организатора оперативно-розыскной работы — в считанные месяцы Москва была практически полностью очищена от бандформирований.

Так родился легендарный МУР, у колыбели которого стоял рабочий-металлист, балтийский моряк и талантливый сыщик-самородок Александр Максимович Трепалов, едва отпраздновавший в ту пору своё тридцатилетие! Он был выдающимся мастером сыска, и досадно, что его таланты на этом поприще не успели полностью раскрыться. В 1920 году за успехи в борьбе с преступностью ВЦИК наградил Трепалова орденом Красного Знамени — более высокой награды тогда просто не существовало.

Его дальнейшая судьба сложилась трагично — в июне 1937 года, после гибели Серго Орджоникидзе, заместитель наркома тяжёлой промышленности СССР Александр Максимович Трепалов был арестован и в августе того же года расстрелян. Трепалов прожил 50 лет, и его жизнь похожа на захватывающий приключенческий роман.

Жаль, что в столице нет ни улицы, ни переулка его имени. Трепалов, своей грудью закрывший город от бандитских пуль и спасший жизни множества москвичей, заслужил это больше, чем многие другие!