В апреле 1979 года жителям на южной окраине Свердловска начали рассказывать убедительную байку про зараженную говядину. Власти устроили идеальный спектакль: из магазинов демонстративно изымали мясо, а в окрестностях сжигали целые стада коров.
Настоящий источник смертей находился за высоким забором НИИ микробиологии. Официально учреждение мирно разрабатывало вакцины, но в реальности лаборатории круглосуточно производили боевые споры сибирской язвы.
Вечером 2 апреля рабочий снял забитый фильтр вытяжной вентиляции и сделал короткую запись в тетради. Он упустил самую малость: новый фильтр так и остался лежать на полу, а вытяжная труба зияла пустой дырой.
Ночная смена пришла на рабочие места и запустила оборудование в обычном режиме. Невидимое облако спор вырвалось наружу, и ветер заботливо накрыл им южные окраины города. Люди умирали устрашающими темпами, легочная форма сибирской язвы сжигала человека изнутри за 2 дня.
В официальных отчетах признана гибель 64 горожан, хотя в моих архивах и списках независимых исследователей цифра давно перевалила за 100. Местные врачи быстро распознали клиническую картину язвы, поэтому в больницы мгновенно нагрянули сотрудники спецслужб. Чекисты жестко контролировали медиков и заставляли переписывать истории болезни, меняя диагнозы на пищевое отравление. Отдельные врачи на свой страх и риск спасали пациентов мощными антибиотиками, ломая себе карьеру в советской медицине.
Государство призналось в содеянном только 13 лет спустя, в 1992 году. Все эти годы семьи погибших верили, что их родственники просто выбрали на рынке кусок неудачного мяса.